Москва уже давно использует Болгарскую православную церковь (БПЦ), которая поддерживает тесные связи с Русской православной церковью (РПЦ),   как инструмент «мягкой силы» для поддержки идей славянского и православного братства.

Об этом идет речь в докладе эксперта Десиславы Загорчевой изданию Foreign Policy, пишет Християнство.бг. 

По словам эксперта, на протяжении большей части своей современной истории София была самым верным европейским союзником России, что позволяло Москве сохранять влияние даже после вступления Болгарии в западные институты, включая НАТО и ЕС. Подтверждением справедливости этого анализа является вовлечение десятков православных страниц, групп и каналов в пропаганду против еврозоны и европейской валюты. (Напомним, что Болгария перешла в еврозону с 1 января 2026 года — ред.).

Однако в значительной степени осталось незамеченным то, в какой мере принятие евро Болгарией стало стратегическим ударом по Кремлю. После многих лет непрерывных усилий заблокировать вступление Софии в еврозону Москва не смогла предотвратить решение, которое глубже и необратимее закрепляет Болгарию в европейском проекте. Валютный переход не только продемонстрировал пределы гибридной тактики России, но и сузил оставшееся у неё влияние в стране, пишет автор.

«Россия никогда полностью не принимала стратегическую переориентацию Болгарии. Напротив, она продолжает рассматривать её как спорную территорию, опираясь на исторические, культурные, религиозные и экономические связи –   включая энергетическую зависимость, – чтобы удерживать страну в рамках того, что Москва считает своей сферой влияния. Часть кремлёвского влияния распространяется через Болгарскую православную церковь, поддерживающую тесные связи с Русской православной церковью; последнюю Москва давно использует как инструмент мягкой силы для продвижения идей славянского и православного братства. На протяжении большей части современной истории Болгария была самым верным европейским союзником России, что позволяло Москве сохранять остаточное влияние даже после вступления Софии в западные институты, включая НАТО и Европейский союз», — пишет Десислава Загорчева.

По мнению ученой, для Кремля расширение еврозоны – это не нейтральный экономический процесс. В Москве любое углубление интеграции ЕС рассматривается как ограничение возможностей эксплуатировать двусторонние зависимости, применять выборочное давление, создавать расколы внутри блока и формировать «серые зоны» влияния на восточном фланге ЕС. Государства, принимающие евро, становятся теснее связанными между собой экономически, финансово и политически, что сокращает возможности внешних манипуляций. Хотя Болгария останется уязвимой – в конце концов, использование евро Словакией не помешало её правительству сближаться с Кремлём при голосованиях стран ЕС по вопросам, касающимся России, – членство в еврозоне ограничивает те пути, по которым Москва исторически стремилась влиять на евроатлантические институты.

У аналитиков были веские основания сомневаться, что София завершит последние два этапа интеграции в ЕС – вступление в Шенгенскую зону и в еврозону. Несмотря на членство в ЕС с 2007 года, Болгария продолжала сталкиваться с высокой инфляцией и коррупцией. Хотя Болгария и Хорватия одновременно вошли в Европейский механизм валютных курсов в июле 2020 года – обязательный двухлетний переходный период перед введением евро, – их траектории вскоре разошлись. Хорватия в целом шла по графику и приняла евро в 2023 году. Болгария же неоднократно переносила целевую дату – сначала на 2024 год, затем на 2025-й, прежде чем окончательно присоединиться в 2026 году.

Эти задержки не были лишь техническими, например связанными с превышением инфляционного порога ЕС. Они также были вызваны ростом политических и общественных опасений по поводу более глубокой интеграции с ЕС – сопротивления, которое активно подпитывалось операциями влияния, связанными с Россией, и болгарскими посредниками, содействовавшими Кремлю. Таким образом, затянувшийся путь Болгарии к евро стал наглядным индикатором способности России препятствовать, пусть и не в конечном итоге предотвращать, интеграцию в ЕС.

Накануне принятия евро Москва использовала знакомый набор инструментов вмешательства.

Во-первых, связанные с Россией лица развернули масштабные дезинформационные кампании с целью формирования общественного мнения против евро. Россия использовала тайные финансовые сети, потратив десятки миллионов евро на пропаганду и вмешательство в Болгарии. Аккаунты в социальных сетях, связанные с Россией или её болгарскими прокси, а также симпатизирующие традиционные СМИ распространяли алармистские и зачастую откровенно ложные утверждения. Среди них – заявления о том, что введение евро приведёт к неконтролируемой инфляции, конфискации сбережений граждан, утрате национальной идентичности и подчинению Болгарии диктату Брюсселя. Эти нарративы углубили общественные расколы и снизили поддержку евро. Опрос «Евробарометра» в конце 2025 года показал, что 49 % болгар выступали против единой валюты, и лишь 42 % – за.

Во-вторых, открыто пророссийские силы в Болгарии, прежде всего ультраправая националистическая партия «Возрождение», усиливали и легитимизировали эти нарративы. «Возрождение», имеющая официальное соглашение о сотрудничестве с партией «Единая Россия» президента Владимира Путина, стала самым заметным внутренним противником евро. Партия организовывала анти-евро митинги и протесты, некоторые – с российскими флагами. В феврале прошлого года её члены ворвались в представительство ЕС в Софии, забрасывая здание фейерверками, красной краской и коктейлями Молотова, подожгли входную дверь. Лидеры партии неоднократно предупреждали об экономическом коллапсе по образцу Греции времён долгового кризиса, игнорируя реформы еврозоны и иную фискальную позицию Болгарии. Партия также настаивала на национальном референдуме по евро – шаге, отклонённом парламентом как противоречащем договорным обязательствам Болгарии перед ЕС. Депутаты «Возрождения» распространяли конспирологические теории, утверждая, что Брюссель якобы планирует конфискацию сбережений болгар для финансирования военных проектов.

В-третьих, эти усилия стали частью более широкой стратегии институциональной эрозии. Ставя под сомнение мотивы и компетентность европейских институтов и собственных правящих элит Болгарии, пророссийские кампании стремились усилить цинизм, поляризовать общество и подорвать доверие к демократическому процессу. Хроническая политическая нестабильность Болгарии – краткосрочные правительства, фрагментированные коалиции и семь досрочных парламентских выборов за четыре года – сделала страну особенно уязвимой для российского вмешательства. Постоянные управленческие кризисы создали благоприятную почву для евроскептических посланий и утверждений, что интеграция с ЕС навязывается без согласия народа.

Несмотря на сильное и продолжительное давление, проевропейское парламентское большинство в итоге справилось. Последовательные правительства, включая ярко выраженную проевропейскую антикоррупционную коалицию «Продолжаем перемены – Демократическая Болгария», завершили необходимые правовые и технические шаги для принятия евро. Ключевые институты устояли перед попытками политизировать или сорвать процесс. Вступление в еврозону стало напоминанием о том, что гибридное вмешательство, пусть мощное и разрушительное, не обязательно определяет исход – особенно при наличии политической воли и институциональной преемственности.

Тем не менее это вряд ли означает конец противостояния. Скорее наоборот, внимание Кремля к Болгарии может усилиться в ближайшие месяцы. Ожидается проведение очередных досрочных парламентских выборов позже в этом году, что вновь откроет возможности для внешнего влияния и внутренней дестабилизации. Одновременно пророссийские игроки, такие как «Возрождение», будут стремиться использовать любые краткосрочные трудности перехода к евро – корректировки цен, административные сбои, общественную путаницу – чтобы подтвердить свои прежние предупреждения и обвинить ЕС.

В этом смысле принятие евро Болгарией – не просто политический успех, а стратегическое испытание. Усилит ли оно общественное доверие к европейской интеграции или станет очередным полем битвы дезинформации, будет зависеть от того, насколько эффективно болгарское правительство и институты ЕС будут управлять переходом и донесут его преимущества. Пока же 1 января стало ясным ударом по амбициям Москвы расколоть и ослабить ЕС. Это сигнал о том, что притягательная сила ЕС остаётся значительной, несмотря на все попытки её оспорить.