В Эстонии усиливается внимание к внешней деятельности Русской православной церкви (РПЦ) и связанных с ней клириков. Поводом стали расследования, где утверждается, что отдельные священнослужители, имеющие вид на жительство в этой стране, оказывают поддержку российской армии, участвующей в войне против Украины.
Ключевые факты
В 2024–2025 годах эстонские власти предприняли ряд мер в отношении представителей Московского патриархата.
Полиция и пограничная охрана (PPA) отказала в продлении вида на жительство главе Эстонской православной церкви Московского патриархата митрополиту Евгению (Валерию Решетникову), сославшись на угрозу национальной безопасности. В решении отмечалось, что публичные высказывания иерарха перекликаются с риторикой патриарха Кирилла, называвшего войну «священной миссией». Митрополит покинул страну в феврале 2024 года — этот факт подтвердили ERR и сам Московский патриархат.
В сентябре 2024 года Министерство внутренних дел направило письмо епископату Эстонской православной церкви, заявив, что высказывания патриарха Кирилла могут представлять угрозу внутренней безопасности Эстонии. Ведомство потребовало от местной церкви «однозначной позиции» по вопросу подчинения Москве.
Весной 2025 года парламент утвердил поправки, обязывающие религиозные объединения, связанные с иностранными структурами, разорвать формальные организационные связи, если они признаны угрозой государству. Документ, по оценкам юристов, напрямую связан с пророссийской активностью в церковной среде и стал предметом судебных споров.
Расследования и фигуранты
Эстонское издание Postimees опубликовало материал о монахинях, имеющих вид на жительство в Эстонии, но активно действующих в России. По данным журналистов, игуменья Крестовоздвиженского Иерусалимского монастыря в Московской области Екатерина Чайникова считается одним из самых влиятельных функционеров РПЦ в Нарвской епархии Эстонской православной церкви. В России игуменья Екатерина координирует поставки продовольствия, медикаментов и топлива российским войскам, участвующим в войне против Украины.
Её помощница, монахиня Ювеналия, по данным издания, также состоит в штате Нарвской епархии. Одновременно она выполняет обязанности казначея в том же монастыре РПЦ в Московской области, при этом непосредственно участвует в поездках в зону боевых действий на территории Украины, доставляя российским солдатам помощь, собранную монастырём — как гуманитарную, так и военного назначения (тепловизоры и средства связи).
Стоит отметить, что несмотря на публично доступную информацию, освещающую поддержку русскими монахинями российской армии в оккупационной войне против Украины, обе представительницы РПЦ продолжают иметь вид на жительство в Эстонии и пользоваться социальными правами резидентов страны.
Реакция властей и аргументы безопасности
По словам представителей Полиции безопасности (KAPO), подобные случаи демонстрируют, как Москва использует церковные структуры для продвижения политических нарративов и легитимации военных действий. В ежегодных отчётах правоохранительной службы отмечается, что Кремль применяет «религиозные связи как элемент гибридного влияния» — особенно в странах Балтии, где Русская православная церковь сохраняет влияние.
Эстонские органы безопасности указывают на зависимость местных епархий от внешнего центра в Москве, которую власти рассматривают как потенциальный риск для национальной безопасности и угрозу внутренней стабильности Эстонии.
Последствия и тенденции
Ситуация в Эстонии отражает европейскую тенденцию в целом: страны усиливают контроль за иностранными религиозными организациями, если те вовлечены в политические или военные нарративы. Зависимость и подконтрольность православной структуры Эстонии Московскому патриархату рассматривается эстонскими органами безопасности как фактор потенциальной угрозы со стороны государства, ведущего агрессивную военную политику. Поэтому, деятельность Московского патриархата рассматривается эстонскими властями не в религиозном ракурсе, а в призме возможной подрывной работы в захватнических интересах Кремля.
В настоящий момент Верховный суд Эстонии рассматривает правовые споры вокруг принятого в 2025 году Закона о религиозных объединениях, и итог судебного процесса, по мнению экспертов, определит новые рамки для взаимоотношений государства и церкви.
