Сестра Васса Ларин – самое известное женское лицо восточной христианской традиции. Этому способствует ее богословская образованность, правдолюбие и работа подкастера (программа «Кофе с сестрой Вассой» выходит 5 раз в неделю), при этом сестра очень обязательна и в церковной практике, и в преподавательской работе. Наше предыдущее интервью с ней касалось и ее монашеского пути, и смелого обличения русского мира. Сейчас мы поговорили о ее недавней поездке в Литву, а поскольку беседа прошла в преддверии Пасхи, то сочли уместным поговорить и об этом главном событии для людей христианской веры.
–Сестра Васса, вы недавно вернулись из Литвы. Хотелось бы, чтобы вы подвели итоги этой встречи. Видите ли вы изменения в православии на постсоветском пространстве?
– Я была там по приглашению Литовского экзархата в юрисдикции Вселенского патриархата. Они отказались идти в ногу с Московским патриархатом, который поддерживает войну и убийство украинцев, считает это своим «священным долгом». Конечно, это кощунственно. Ведь речь идёт не о самозащите, а об агрессии – захватить, подчинить, разрушить. Оправдание войны для части духовенства и верующих было абсолютно неприемлемым. Они отделились от РПЦ, хотя и оказались в положении, когда служат в квартирах, во временных помещениях, а не в великолепных благоустроенных соборах.
Я была на службе в храме при бывшей тюрьме в Вильнюсе. Он производит сильное впечатление: колючая проволока, ворота, ощущение недавнего прошлого. Видно, что это была тюрьма. Сейчас там часто проходят концерты, а перед службой люди буквально заново устраивают алтарь, приносят престол. И ты видишь, как каждый раз собирается община усилиями людей, которые приняли решение не быть частью той церковной традиции, которая поддерживает войну.
И вот эта маргинализация – из-за убеждений, из-за верности христианским ценностям и понятиям правды – приводит к тому, что ты не всегда нравишься «успешным» и «устроенным». Ты несёшь свой крест.
Если говорить о православии на постсоветском пространстве (будем надеяться, что оно не будет опять захвачено советским пространством), у меня очень положительное впечатление от того, что оно уходит от этой советскости. Оно не побоялось уйти в кажущуюся маргинализацию, а на самом деле – в каноничный Вселенский патриархат.
Хотя в устах тех людей, которые любят употреблять слово «каноничное», оно имеет искажённый смысл. Зачастую это просто словечко, которое употребляется пропагандой, чтобы всех насторожить, при том, что люди вообще не разбираются в этом термине.
Далеко не всегда нормальным для какого-либо общества является то, что является нашей нормой. Для нас нормально – это распятый и воскресший Христос. Для нас нормален крестный путь, для нас нормально говорить, что блаженны изгнанные правды ради.
Так что надо бороться против искажения понятий – против искажения самой идеи православной веры, когда её представляют как насилие или как тьму, которая ущемляет, а не утверждает совесть человека.
Вера Христова не античеловечна – наоборот. Христос пошёл на крест и добровольно позволил, чтобы на него обрушились все силы агрессии, злобы, зависти – совершенно необоснованной. Он всё это впитал в себя, потому что он был и совершенным человеком, и совершенным Богом.
– Вы вдохновили литовских друзей своим присутствием и словами. Как вы сами чувствуете этот визит?
– Я была очень благодарна, что меня так тепло приняли. Мне показалось, что всё прошло хорошо, люди прислушивались. У меня был один доклад. Это не была специально политическая тема, хотя сегодня всё связано с политикой. Я никогда не считала, что существует церковь вне политики. Это невозможно, особенно сейчас, когда всё связано с политическими смыслами. Сегодня не уйти от оценки сторон. И я говорю не только о войне между Украиной и Россией. И на геополитическом уровне есть стороны, стоящие на совершенно разных ценностных основаниях – глубоко мировоззренческих, философских, затрагивающих саму веру.
С одной стороны – режимы, которые служат себе, отрицают свободу человека, используют людей как ресурс, как расходный материал.
С другой стороны – страны, которые, при всех своих несовершенствах, стремятся поставить человека в центр, сохранить его достоинство. Это не значит, что они идеальны, но важно, к чему они стремятся.
С одной стороны находится российский режим и иранский фанатичный, очень агрессивный исламистский режим, и Северная Корея, которая фанатична в своей идеологии, и Китай с идеологией, которая дает пространство для материального благополучия, но совершенно отрицает свободу человека. Вопрос, на какой стороне трамповский Белый Дом? Там явно симпатии к этим режимам, но это не свойственно американской демократии, которая не испытывала симпатий к диктаторам и гангстерам. Вот все эти стороны.
И это режимы, которые служат себе самим и отрицают право на жизнь в свободе остальным. Это стадо, которое не ценит человека. Они не развивают свой народ как свой основной ресурс, а они развивают свою власть путем злоупотребления ресурсами своей страны и своего народа.
Человек там не на первом месте – это просто расходный материал, пушечное мясо. Люди и народ для того, чтобы служить интересам очень узкого круга элиты. А с другой стороны, на которой находится Украина, – свободные страны Запады, кроме всем известных исключений – Венгрии, которая пока под Орбаном, и Словакии под Фицо. Но Западная Европа в любом случае стоит на стороне человека. Это не означает, что все они плавают в шоколаде, потому что ценят человеческую жизнь и человека как свой главный ресурс. Им очень сложно решаться быстро принимать военные решения. Но в этом и слабость, и сила. Они прислушиваются к голосу народа. И для них важно сохранить свободу человека.
Достоинство человека и саму человечность теряет из вида другая сторона, потому что человек для них – расходный материал. И сами люди, если они долго живут в этих системах, вообще не чувствуют, что они сами что-то могут. И даже церкви, которые служат таким режимам, на таком языке говорят с людьми. И если это христианская система, официально, как в России, то церковь тоже говорит на таком языке. И то так называемое, православие, которое развивалось в советском периоде, говорит на искаженном языке и использует христианские понятия в искаженном смысле, такие, как послушание, кротость, крест. Они лишают эти понятия того, чем они исполнены изначально, самим Христом.
Христос не пришел, чтобы всех унизить и распять на кресте, чтобы всех поработить государственной или церковной структурой, мол, вы все теперь, как овечки, должны перестать быть людьми. Напротив, он пришел, чтобы мы не боялись тех, кто хочет погубить человека, не избегали конфронтации, когда это неизбежно, когда наступает тьма. Он не говорит, что мы должны искать конфронтации. Он сам молится Богу Отцу, что если возможно, то пусть мимо пройдет эта чаша от меня. В Евангельском сюжете можно найти много аналогий из того, что происходит сегодня – и в мире, и в церковной жизни.
— Например?
— Фраза Пилата: «Что есть истина», когда он принимает решение относительно Христа, это то же, когда сегодня говорят: «Не все так однозначно». Нет. Есть добро и есть зло, с которым надо бороться.
Почему Христос вознесся? Чтобы люди поняли через образ вознесения плоти символ вознесения достоинства. Что вы не мусор, вы не какой-то расходный материал, нет, вы выше небес вознесены. И он им сказал: «Ждите, я пошлю вам нового Утешителя». И это было о Духе Святом. И это сделано для того, чтобы поняли: только человек, будучи Богом, мог извлечь нас из того болота, в котором мы застряли, из непонимания, насколько мы любимы и ценимы Богом.
— Какой будет судьба мирового православия, учитывая войны, позицию РПЦ, использование ее духовенства, конфликт с церквями греческого круга?
— Мне не очень нравится понятие «мировое православие». В символе веры нет слов «в единое, святое, соборное, апостольское православие». Есть понятие о церкви.
Я думаю, что это понятие должно измениться в наших головах и сердцах. Нужно углублять свое понимание о церкви, как это будет влиять на саму структуру, на церковные юрисдикции. Я не знаю, как это будет меняться.
Пока мы видим, что есть две стороны: Вселенский патриархат, который в этот момент показывает себя более здоровой стороной, и вообще, греческое православие или православные церкви, связанные с Вселенским патриархом на данный момент. Но есть греческие церкви, которые склонны поддерживать Москву по разным причинам, как Иерусалимский патриархат в этот момент. Всем хорошо известно о достаточно серьезных денежных вкладах Москвы в Иерусалимский патриархат.
Но русская православная церковная структура, которая наиболее многочисленна, себя показывает в данный момент верной иным принципам, а не христианским.
Так что я думаю, что те, кто ценят свою принадлежность к церкви Христовой, а не какой-то самой богатой, самой сильной, твердящей о самой своей большой каноничности структуре, должны не бояться быть обвинены в непослушании.
Если мы боимся ослушаться церковную власть, которая сама не боится ослушаться самого Евангелия, то кому мы служим? Хотим ли мы не служить Христу? Это совершенно против христианской совести. Наша жизнь не бесконечна на этой земле. Кому мы ответим в конце концов? Какому-либо синедриону, какому-нибудь собору епископов какой-либо церкви? Нет, мы будем предстоять Христу и его суду. И начали спадать маски, в частности, с церковных авторитетов. И такое апокалиптическое время наступило. Апокалиптическое – потому что большие откровения происходят.
Всё это заставляет нас тоже углубиться наконец, а не только по поверхности понимать нашу церковную жизнь. Церковь – это не обязательно там, где благолепие, где шикарный церковный хор, где служат в огромном соборе. Может быть, это где-то на квартире, как я видела в Литве.
Это не какой-то «боженька», который в руках мошенника в Москве. Не может быть такого, иначе это вообще не Бог. Так что мы должны освобождаться от таких понятий. Бог себя не отдал в собственность по договорняку с жуликами и ворами. Это вообще был бы не Бог. Если у нас в голове такой Бог, то мы уже служим какому-то идолу. Нас заставляет теперешнее время задуматься над этим. Слава Богу, у нас есть церковное образование на теперешний момент, когда многие люди поняли, что надо от них освобождаться.
Важно, чтобы мы сами поняли самое простое – что мы не хотим быть на стороне этих преступников. Наше личное хождение перед Богом, наше отношение к себе, друг к другу в нашем непосредственном пространстве – вот что важно. И вот за что мы ответим. Самое простое – это понять, где эти преступники. Но это ещё не всё.
Мы продолжаем работать над собой, чтобы позволять Господу Богу входить в наши сердца, не закрываться. Очень важно, чтобы мы не впадали в уныние, в безнадёжность. Крест – это не про безнадёгу. Вовсе нет. Крест – это не про притупление своей ответственности, про сдачу своих ближних и себя в руки тьмы. Это про стояние и позволение тех вещей, которые мы всё равно не можем изменить и которые Бог попустил. Но это не значит, что мы не боремся.
Надо поддерживать дух друг друга. И даже когда, казалось бы, всё: умер Христос на кресте, замучен, убит, похоронен в гробу, и Бог как будто молчит. Но это молчание не лишено надежды, потому что мы-то знаем, что он воскреснет. Но мы должны каждый год переживать опять эти дни и эти темы, потому что мы каждый год растём. Мы уже не те, которые были в прошлом году или в позапрошлом. Опять мы предстаем перед крестом, перед этим молчанием Бога. Даже Христос вопил с креста: «Или, Или, лима савахфани!» – «Боже мой, Боже мой, почему ты меня оставил?» Но всё совершилось, как должно было, потому его последнее слово было «совершилось».
Когда на страну нападает масса преступников, кто-то должен их останавливать. И тогда наши воины и наши люди тоже нуждаются в поддержке духа, чтобы было сознание, что это не бессмысленная борьба. Люди отдают свои жизни, чтобы защитить других, защитить своих детей, свой дом от тех, кто хочет их поработить.
Но мы всегда храним надежду. Мы говорим в конце символа веры: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Это наше чаяние, но оно уже здесь оправдывается. Мы преодолеваем наши сомнения и страхи, что мы будем оставлены, что у нас будет недостаточно для жизни. Важно предаваться в волю Божью и различать, что плохо, что хорошо, и оставаться человеком.
– Вы следите за событиями в Африке? Россияне там регистрируют структуру за структурой, а потом мы находим их людей на войне в Украине.Что вы скажете об этой экспансии?
– Есть люди, которые действительно поверили во Христа, которые действительно думали, что они попали в Церковь Христову, которые согласились на московское руководство. А есть те, которые изначально только хотели заработать. И Иуда был таким, Христос сам его принял, но Иуда, как оказывается, был там из-за денег, у него были свои планы.
Христос принимает людей, которые имеют возможность проникнуться словом Божиим и понять, что не все их намерения были чистыми. А если человек всё-таки привязывается к своему намерению, которое не согласно с Евангелием, и считает это важнее всего, то он может очень плохо закончить, как Иуда.
Там явно видно, как Москва поступает: предлагает в два раза больше заплатить священнику, чем платили в Александрийском патриархате. А что дальше? Вы думаете, что Москва устраивает школы, строит храмы и обучает детей? Я что-то не видела, чтобы это происходило. Там, куда приходит русский мир, он оставляет руины, как на оккупированных территориях, где даже воды нет.
А что они в Африке делают? Они денежку дают. И что дальше? У них тоже когда-то закончатся деньги и, по-моему, раньше, чем мы думали.
– Жизнь очень бурная и полная хлопот, скорбей. Тем, кто оставил себе три, четыре, пять дней поста и глубоких раздумий, как им почувствовать праздник?
– Я не думаю, что благоразумный разбойник на кресте постился. Как вы думаете, кого первым принял Христос в рай? Разбойника. В слове Иоанна Златоуста на Пасху призываются все – постившиеся и непостившиеся. Христос пришёл спасти не праведников, а грешников. Так он сам сказал.
Приходить в храм в поисках каких-то ощущений – это только служение себе. Мы приходим, чтобы сказать: «Спасибо, Господи. Господи, я с тобой такая, какая я есть, или такой, какой я есть». Мы приходим, чтобы и другим показать, и себе, и Богу, с кем мы, что мы на стороне света, что мы открываем своё сердце этому свету.
Будем такие, какие мы есть. Важно только помнить: Господь нас любит.
Анна Янсоне
