Балканы – регион не только геополитических, но и глубоких церковных разломов. Местные государства традиционно поэтизируют церковь, видя в ней духовную крепость, спасшую народы от исчезновения, однако современные правительства используют этот институт совершенно по-разному.

Какая она церковная специфика Балкан? Есть ли те, кто определяет религиозную повестку на полуострове? Зреют ли новые церковные движения, способные в будущем изменить баланс сил?

Об этом мы говорим с известным церковным публицистом, знающим полуостров, Лерой Фурман.

Ареал влияния Сербской церкви сужается до 50% и меньше

– Лера, считается, что Россия будет на Балканском полуострове всегда. И что тут церковь Сербии – ее верный союзник. Насколько определяющей для настроений в церковной средеявляетсяроль Сербской церкви? Верите ли вы, что на Балканах может возобладать здоровое, не российское православие, учитывая, что Россия работает там так долго и системно?

– Давай определим, что мы понимаем под Балканами. Есть узкое понимание термина, есть широкое. Если подразумевать под Балканами географию от Румынии до Хорватии, Словении и Греции, то нельзя так обобщать. Это слишком общее утверждение. Балканы – это и Греция, и Румыния, и Албания, и Косово, и Северная Македония.

Поэтому роль Сербии прямо абсолютизировать и преувеличивать, наверное, не стоит. Я бы сказала, что ей принадлежит процентов пятьдесят акций в общебалканском масштабе, если не меньше. Тем более, что тут заметен наметившийся союз Болгарской, Македонской, Албанской, может быть, отчасти Румынской церквей. Поэтому сфера влияния Сербской церкви, на мой взгляд, сужается. Она уже полностью лишилась влияния в половине стран бывшей Югославии, включая Северную Македонию. Лишается потихоньку влияния и в Черногории. Там есть альтернатива сербскому православию.

Существуют проекты независимой Хорватской православной церкви. Они уже реализуются на практике, но в таком, так сказать, неканоническом русле – в качестве самопровозглашенных юрисдикций. Есть проект Косовской православной церкви. Там есть некоторые активисты (не в архиерейском сане, правда), которые дистанцируются от Сербского патриархата и выступают за независимую Косовскую церковь на территории Республики Косово.

По-моему, тренд таков, что Сербия капсулируется, замыкается в себе. Есть еще Республика Сербская на территории Боснии и Герцеговины, где, пожалуй, сербский шовинизм и национализм еще сильнее, чем в самой Сербии. Это и весь ареал прямого влияния Сербской патриархии: собственно, Республика Сербия и Республика Сербская в составе Боснии и Герцеговины. В Черногории уже это влияние значительно меньше.

Марионетка властей: отсутствие субъектности и финансовая зависимость от Москвы

Кроме того, Сербская патриархия не является самостоятельным политическим субъектом. Я убедилась в этом, бывая там. Мы были склонны преувеличивать ее роль. На самом деле, это еще более зависимая и несамостоятельная структура, чем Московская патриархия. Если Московская патриархия породила хотя бы какую-то концепцию «русского мира», пыталась на всемирных русских народных соборах выдвигать какие-то идеи, политические программы, то Сербская патриархия просто плетется в хвосте шовинистических, националистических и политических движений Сербии. Ближе она, естественно, к национал-социалистическим партиям, а дальше она от демократических, прозападных, оппозиционных – с последними она вообще никаких контактов не поддерживает. То есть это глубоко вторичное, не субъектное учреждение.

И пока у власти президент Вучич, Сербская патриархия ориентируется на Москву и находится от нее в большой зависимости, в том числе и финансовой. Произойдет в Сербии смена власти – Сербская патриархия вынуждена будет дистанцироваться и от Москвы, если эта смена будет прозападная. Сейчас в Сербии регулярно проходят массовые протесты. Молодежь и студенты требуют досрочных выборов. Президент вынужден им все время обещать, что эти выборы будут, но на самом деле он оттягивает срок. Они должны были состояться в июле, но ему удалось перенести на осень. У студентов разная повестка, но все-таки она более-менее прозападная, демократическая. Так что есть шанс, что баланс сил изменится, и Сербия чуть-чуть дистанцируется от Москвы.

Главная идея в том, что у Сербской патриархии нет политической субъектности. Это марионеточный инструмент нынешнего сербского политического режима, его составляющая. У нее, конечно, есть определенные деликатные функции. Режим хоть и сотрудничает с Кремлем, но делает это с оговорками. А Сербская патриархия делает это совсем открыто и прямолинейно. Возможно, через нее режим поддерживает неформальные контакты, которые не может себе позволить открыто, ведь Сербия – страна-кандидат на членство в Евросоюзе и не отказывалась от этого курса. Вот такой парадокс: режим лавирует, а Сербская патриархия – однозначно промосковская.

Грекофилыимосквофилы в сербском епископате: каково соотношение

Хотя, когда разговариваешь с высокопоставленными сотрудниками Сербской патриархии, они, повторив мантры о любви к Москве, уже полушепотом оговаривают: «А вот у нас в епископате не все так однозначно». Растет число епископов, которые получили образование в Греции и привносят дух грекофильства. Скоро соотношение грекофилов и москвофилов будет 50 на 50. Пока москвофилов больше, но тенденция к увеличению молодой проконстантинопольской поросли есть.

Некоторые думали, что патриарх Порфирий будет в какой-то степени прозападным, ведь до своего избрания он служил в Хорватии. Но пока эти надежды не оправдываются. Он ведет себя чисто промосковски, дважды бывал в Москве после начала войны и произносил «глаголы», которые российская пропаганда истолковала как благословение военной операции – говорил об особой миссии России как «общеславянского жандарма».

Чернорубашечники вместо прихожан: упадок реальной церковной жизни в Сербии

–То есть ты считаешь, что у Сербской церкви есть шанс к оздоровлению, если сменится режим?

– Не к оздоровлению – это не совсем точное слово. Есть шанс ее ввести в какие-то разумные правовые рамки. Я пыталась найти точку входа в церковную жизнь в Сербии, и у меня, к сожалению, большое разочарование. Сравнивая Сербию с Францией или Германией, могу сказать, что там легче найти приход, очаг духовной жизни, литургическую традицию и красивое пение.

В Сербии литургическая жизнь редуцирована и сведена к минимуму: суетливая литургия минут за 30-40, такие же быстрые требы. Монастыри в большинстве заброшены, в лучшем случае там живут по 2-3 монаха. Посещаемость служб ультранизкая – прихожан от силы несколько человек. Полный упадок.

Поэтому Сербская церковь видна только в контексте политических акций – массовых шествий (литий) под политическими лозунгами вокруг Косово или трагедий Второй мировой войны (Ясеновац) и ненависти к хорватам-усташам.

Однажды на Троицу я была в храме Святых Архангелов в Белграде. К концу службы вдруг начали собираться бородатые мужики, чернорубашечники, появились флаги. Оказывается, был назначен крестный ход с радикальными лозунгами в память о жертвах геноцида сербов: «Не простим, не забудем, отомстим». На такие шествия или на акции против гей-парадов Сербская патриархия может мобилизовать публику. По моим ощущениям, она выглядит не как религиозный институт, а как вспомогательный политический орган.

Черногорский тупик: слабость автокефалии и внутренний раскол

–У нас в Вильнюсе недавно была конференция. Сербский публицист сказал, что Черногорская церковь –это часть истории СПЦ, ее создали фанатичные антихристиане и коммунистические криминальные кланы, а священники там– это уволенные по разным причинам клирики. Понятно, что это симпатик России, но, тем не менее, растет автокефальная Черногорская церковь или нет?

– К сожалению, так называемая самопровозглашенная Черногорская церковь особо не растет. Наоборот, в 2023 году произошел раскол: часть церкви избрала предстоятелем митрополита Бориса Бойовича, и теперь там две юрисдикции – Бориса и Михаила (Дедевича).

Но что интересно: в Черногории сильна митрополия самой Сербской церкви, и внутри нее есть движение за получение канонической автономии. Примерно треть официального клира СПЦ в Черногории – это национально мыслящее духовенство. Они понимают, что возврата к Югославии не будет, Черногория идет своим путем (интеграция в ЕС), и нужно привести церковный статус в соответствие с реалиями. Это обособленческое движение там более заметно, чем автокефальная Черногорская церковь. Говорят, даже покойный митрополит Амфилохий в последние годы высказывался за повышение статуса митрополии.

А внутри самой автокефальной Черногорской церкви положение тупиковое. Это напоминает Киевский патриархат после его возрождения покойным патриархом Филаретом. Бренд хороший, история славная: любому историку известно, что единого Сербского патриархата до XIX века не было, и черногорские митрополиты до Первой мировой войны рукополагались в Петербурге без участия Сербии.

Но Белград к диалогу не готов, он одержим пансербским шовинизмом и считает, что отдельного черногорского народа не существует. С идентичностью там действительно сложно: лишь 20-30% четко определяют себя черногорцами, остальные называют себя сербами или югославами.

Сама автокефальная Черногорская церковь слабая, малочисленная, да еще и раскололась. Митрополит Михаил абсолютно не признает Бориса, лишил его сана и издал против него брошюру с компроматом. Борис считает Михаила митрополитом на покое. Это выливается в прессу, они конфликтуют публично, была даже битва за храм в Цетине, где участвовала полиция.

При этом Борис и Михаил многократно пытались связаться со Вселенским патриархом, но Константинополь не отвечает. Уязвимость Михаила в том, что ранее он был лишен сана в Константинопольском патриархате (когда был настоятелем прихода в Риме), поэтому дипломатически Стамбулу трудно налаживать с ним контакт. Да и нынешняя черногорская власть сейчас не старается помочь – в отличие от периода правления президента Джукановича, который в 2019 году даже провел закон о возвращении церковной собственности государству.

Там ведь совершенно неправовая ситуация: Сербская патриархия просто по факту захватила более 600 объектов на территории Черногории. Юридически это никак не оформлено – они просто ими владеют, но на каких правах и на основании какого документа – неизвестно. Власти хотели вернуть эту собственность государству, чтобы оно уже давало здания в пользование разным религиозным организациям, но не удалось.

Сербская патриархия смогла мобилизовать сторонников и перевела всё в политическую плоскость. Это привело к свержению режима Джукановича и приходу к власти просербского правительства. Сейчас в Черногории достаточно просербское правительство: оно движется в Евросоюз, но при этом не хочет конфликтовать с Сербией. Премьер Дритан Абазович (албанец по национальности), который пришел после Джукановича, первым делом подписал конкордат между Черногорией и Сербской патриархией, где гарантировал неприкосновенность этой церковной собственности.

Вообще, Сербская патриархия, насколько я вижу, наполовину формирует свой бюджет из российских источников. И крупные черногорские проекты тоже финансировались из России через Сербскую патриархию.

Стокгольмский синдром Северной Македонии: томос из рук Белграда и трансляция нарративов РПЦ

– А скажи, что произошло с Северной Македонией? Почему они сейчас стали воспроизводить российские нарративы? Почему фактически ищут новое партнерство с РПЦ, позволяя таким образом российскому присутствию проникнуть в македонские церковные круги? Какова причина этого союза и такой расположенности?

– Не уверена, что они прямо позволяют российскому присутствию туда проникать. Все-таки македонское государство, наоборот, изгнало представителя Московской патриархии, объявило его персоной нон грата, и никого взамен из России не прислали.

– Государство-то изгнало, это сделаливласти страны. Но сами церковные круги хотели в свое время получить томос из рук Вселенского патриарха, а в результате получили его от Сербии и почему-то начали транслировать пророссийские нарративы.

– Я думаю, они очень дорожат этим томосом, из-за этого они считают Сербскую патриархию своей благодетельницей, которая наконец-то вернула их в каноническое поле и урегулировала их статус.

Парадокс: столько десятилетий македонцы были оскорбляемы и обижаемы Сербской патриархией, но стоило той один раз «погладить их по головке», как они сразу её резко возлюбили и мгновенно забыли все старые обиды. Думаю, во-первых, так выражается банальное чувство благодарности к Белграду. Во-вторых, вполне возможно, что македонской стороне была оказана определенная финансовая помощь (которая, как мы понимаем, в СПЦ часто имеет российские корни).

Болгарская травма: почему в Софии побеждают пророссийские силы

– А какие у тебя мысли по поводу Болгарии? Почему там на патриарших выборах победил пророссийский предстоятель?

– Потому что в болгарском епископате доля грекофилов значительно меньше, чем в том же сербском. И это связано с глубокими историческими травмами.

У Сербии давно не было близких, острых конфликтов или противоречий с греками. А вот у болгар вопрос так называемой «болгарской схизмы» (церковного раскола с Константинополем) тянулся аж до середины XX века. Да и до сих пор у них вспыхивают искры: недавно был конфликт вокруг болгарского храма на территории Турции в районе Эдирне (Адрианополя). Из-за этой незажившей исторической травмы в отношениях с греками грекофильский епископат в Болгарии просто не приживается.

Зато есть много влиятельных епископов и митрополитов (вроде Гавриила), которые в свое время учились и служили в России. Кроме того, в Болгарии сейчас наблюдается очень сложная социальная динамика. Часть общества настроена евроскептически, на светских выборах тоже побеждали евроскептики. Церковь в данном случае – это просто проекция общественных настроений.

Ну и, конечно, там вращается много российских денег. В Болгарии до недавнего времени был очень крупно представлен российский бизнес – например, главный нефтеперерабатывающий завод долгое время принадлежал российскому концерну. Только после введения жестких санкций ситуацию начали переламывать. С болгарской ситуацией надо разобраться, ее нельзя свести к избранию пророссийского предстоятеля.

Анна Янсоне