Война между Россией и Украиной не имеет религиозного происхождения, однако религия играет заметную роль в ряде её внутренних и международных измерений.

Об этом говорится в исследовании, подготовленном Денисом Брылевым и Татьяной Калениченко и Питером Мандавиллом в рамках проекта «Геополитика религиозной мягкой силы» исследовательской инициативы Центра религии, мира и мировых дел Беркли Джорджтаунского университета.  

Авторы исследования полагают, что понимание этих вещей имеет ключевое значение для прогнозирования того, каким образом религиозные вопросы могут проявляться в будущих дипломатических и переговорных процессах.

По их словам, религиозная динамика формирует не только военные нарративы и процессы мобилизации, но также отношения между государством, церковью и обществом внутри Украины, а также внешнее позиционирование как Украины, так и России. 

Авторы исследования отмечают, что с российской стороны политические и религиозные лидеры всё чаще представляют войну в сакрализованных категориях.

«Президент Владимир Путин неоднократно использовал религиозную лексику для делегитимации украинского руководства, тогда как Патриарх Русской православной церкви (РПЦ) Кирилл продвигает нарративы, изображающие войну как «священную борьбу». Эти нарративы опираются на такую концепцию, как «Русский мир», и подкрепляются институциональными механизмами, включая расширение военного капелланства, назначение «небесных покровителей» для воинских подразделений и богословское обоснование российской военной кампании. Более того, данная концепция используется как основание для признания территории Украины канонической территорией Русской православной церкви, что ставит под угрозу украинское православие и препятствует его движению к полной независимости», – говорится в исследовании.

Авторы подчеркивают, что в Украине религиозный язык также присутствует в публичном дискурсе, однако выполняет иную функцию. «Ссылки политических лидеров и массовой культуры на божественную защиту или религиозную символику, как правило, используются в контексте национального выживания, морального сопротивления и призывов к справедливому миру, а не в рамках цивилизационной или конфессиональной исключительности», – подчеркивается в материале.

В документе также анализируется, как свобода вероисповедания стала предметом споров не только внутри Украины, но и в международном измерении войны. Говориться о том, как на территориях, оккупированных российскими войсками, существует обширная документация случаев преследования религиозных общин, которые воспринимаются как нелояльные российской власти. Украина активно привлекает внимание международного сообщества к этим нарушениям, в том числе посредством обращений в такие структуры, как Комиссия США по международной религиозной свободе.

В то же время наряду с территориальными требованиями и требованиями в сфере безопасности Кремль всё чаще включает вопросы свободы вероисповедания в свою публичную концепцию возможного урегулирования войны.  

По мнению авторов исследования, хотя война не имеет религиозного происхождения, религиозные институты и нарративы продолжают формировать как внутреннюю динамику в Украине, так и внешние стратегии России. И понимание этих процессов будет полезным для людей, принимающих политические решения.