После начала полномасштабной войны страны Центральной и Восточной Европы начали пересматривать отношения со структурами Русской православной церкви.

Разные государства на постсоветском пространстве по-разному пытаются уменьшить влияние структур РПЦ. Они прибегают к разным методам, пробуют разные модели.

О том, как пытается юридически отделить местные православные структуры от Московского патриархата Эстония, что происходит внутри самих приходов и насколько общество готово к затяжным судебным процессам, мы поговорили с эстонским учёным, одним из создателейЭстонского Центра по правам человека, профессором международного права украинского происхождения Евгеном Цибуленко.

«Эстония пошла максимально правовым путём»

— Евген Николаевич, с 2022 года мы видим, как разные государства бывшего Варшавского договора и постсоветского пространства стараются трансфировать свои отношения с приходами РПЦ. Они используют разные правовые модели. Какой путь выбрала Эстония?

— Эстония выбрала, возможно, не самый быстрый, но наиболее юридически выверенный путь.

Здесь важно понимать исторический контекст. После того как Эстония обрела независимость после распада Российской империи, уже в 1923 году Эстонская православная церковь получила томос от Константинополя. Во времена первой Эстонской республики она была церковью Константинопольского патриархата.

После оккупации Эстонии Советским Союзом её приходы были переданы Русской православной церкви Московского патриархата. Однако часть эстонского духовенства эвакуировалась, и Эстонская православная церковь Константинопольского патриархата продолжала существовать за рубежом, в частности в Швеции. То есть её каноническая связь с Константинополем не прерывалась.

После восстановления независимости Эстонии церковь Константинопольского патриархата была восстановлена в своих правах. В 1996 году при международном посредничестве был найден определённый компромисс, и Эстония фактически стала уникальным (имеется ввиду на постсоветском пространстве – ред.) случаем, где параллельно действовали две православные юрисдикции – Константинопольского и Московского патриархатов.

Церкви Константинопольского патриархата вернули её права, в том числе имущественные. Структуры Московского патриархата получили возможность продолжать пользоваться храмами, но преимущественно на основе долгосрочной аренды.

Так продолжалось до полномасштабной агрессии России против Украины, после которой Эстония решила ограничить зависимость местной православной структуры от Московского патриархата.

Рийгоку (парламент – ред.) внёс изменения в закон «О церквях и приходах». Причём президент дважды отклонял законопроект, поскольку считал некоторые юридические нюансы сомнительными. В конечном итоге поправки были рассмотрены Государственным судом, высшей судебной инстанцией Эстонии.

Суд признал их конституционными, но в то же время подчеркнул, что каждый конкретный случай должен рассматриваться отдельно, чтобы избежать коллективного наказания и не нарушить права верующих.

И это очень важный момент: каждый приход является отдельным юридическим лицом.

Полгода на разрыв связей с Москвой

— Что именно теперь требуется от приходов?

— Закон предоставил им полгода, чтобы полностью отмежеваться от церкви государства-агрессора. То, что Русская православная церковь поддерживает российскую агрессию, уже получило соответствующую политико-правовую оценку на уровне эстонского парламента.

Переходный период заканчивается 28 декабря. После этого, если конкретный приход не разорвёт свои канонические, административные и иные предусмотренные законом связи с российской церковью, вопрос о его деятельности может быть передан в суд.

Но ещё раз подчеркну: не будет какого-то общего решения «закрыть всю церковь». Каждая парафия будет рассматриваться как отдельное юридическое лицо.

Если приход не приведёт свою деятельность в соответствие с законом, через суд его деятельность может быть приостановлена.

Это также не означает автоматического закрытия храма. Возможны разные варианты: приведение структуры в соответствие с законом, переход под другую церковную юрисдикцию или временная модель управления, предусмотренная законодательством.

— Одним из вариантов может быть переход в Константинопольский патриархат?

— Да. Это один из вариантов. Но они могут существовать и как автономная структура. Главное требование: реальный разрыв зависимости от России.

Новое название, но старые связи

— Видна ли сейчас подготовка к реальному разрыву связей с Москвой?

— Пока скорее создана видимость изменений.

Структура изменила название. Теперь она называется Эстонской христианской православной церковью, и упоминание Московского патриархата из названия исчезло. Были внесены некоторые изменения в устав.

Сейчас их позиция заключается примерно в следующем: финансово и административно мы и так были самостоятельны, а каноническую связь разорвать не можем.

При этом руководство фактически сохранилось. Митрополит Евгений, которого прислали из России, некоторое время находился в Эстонии. Затем ему не продлили вид на жительство, сейчас он находится в России, но продолжает руководить церковью оттуда.

Поэтому возникает вопрос, насколько эти изменения являются реальным размежеванием, а насколько — формальным выполнением требований.

«Внутри церкви есть разные группы»

— Есть ли внутри этой церковной структуры люди, готовые отказаться от подчинения Москве?

— Конечно. Там существуют совершенно разные позиции.

Есть наиболее жёсткие сторонники сохранения связей с Московским патриархатом. В первую очередь это заметно в структурах, непосредственно подчинённых Москве, – Пюхтицком монастыре и соборе Александра Невского.

Есть прагматики, которые понимают, что необходимо соответствовать требованиям эстонского законодательства и искать какие-то варианты.

Наконец, существует своеобразная тихая оппозиция, люди, считающие переход в Константинопольский патриархат вполне нормальной моделью. Но они опасаются реакции церковного руководства и публично высказываются об этом редко.

Каково реальное соотношение этих групп, станет гораздо понятнее после 28 декабря, когда конкретным приходам придётся принимать решения: сохранять прежнюю позицию и судиться, выходить из российской юрисдикции, переходить в Константинопольский патриархат или создавать другую модель, соответствующую закону.

Пюхтицкий монастырь и собор Александра Невского – особый случай

— Если наблюдать за ситуацией с Пюхтицким монастырём, создаётся впечатление, что Москва отступать не собирается. Насколько велико влияние Московского патриархата на повседневную жизнь приходов?

— Здесь необходимо различать обычные приходы и Пюхтицкий монастырь с собором Александра Невского.

У монастыря есть ставропигиальный статус, и он непосредственно подчиняется Московскому патриархату. Естественно, именно там находятся наиболее последовательные сторонники сохранения связи с Москвой.

С ними, вероятно, придётся действовать исключительно правовыми методами.

В других приходах ситуация может быть совершенно иной. Особенно если речь идёт о регионах за пределами Таллинна и Ида-Вирумаа.

Поэтому обобщать невозможно. Именно по этой причине эстонская модель предполагает рассмотрение каждого прихода отдельно.

Пюхтицкий монастырь и собор Александра Невского, скорее всего, окажутся среди наиболее активных участников судебных споров. Можно также ожидать серьёзной информационной и иной поддержки из России.

«Для эстонского общества это прежде всего вопрос безопасности»

— Но готово ли к этому эстонское общество? Всё-таки столь глубокое изменение положения структур Московского патриархата — довольно необычный процесс.

— Если говорить об эстоноязычной части общества и об эстонском политическом классе, здесь существует достаточно широкий консенсус.

То, что местная церковная структура сохраняет зависимость от руководства Московского патриархата, которое публично поддерживает российскую войну против Украины, воспринимается прежде всего как вопрос безопасности.

В Эстонии хорошо понимают украинский опыт и то, какую роль религиозные структуры могут играть не только в духовной, но и в политической и информационной сфере.

При этом важно помнить, что русскоязычная община сама по себе совершенно неоднородна. Есть полностью интегрированные в эстонское общество русскоязычные жители, которые хорошо понимают происходящее. Есть открыто пророссийски настроенные люди. Есть большая группа, которая занимает пассивную позицию.

Поэтому говорить о какой-то единой позиции «русских Эстонии» нельзя.

Москва говорит о «дискриминации»

— В январе 2026 года российская Служба внешней разведки выступала с резкими заявлениями о ситуации в странах Балтии и о вытеснении структур РПЦ. Реагирует ли Эстония на подобную риторику?

— Российские заявления о якобы дискриминации русскоязычного населения и российских структур звучат в отношении Эстонии фактически с начала 1990-х годов.

Поэтому здесь к подобным обвинениям давно привыкли.

Если говорить именно о нынешней ситуации, Эстония сознательно выбрала максимально правовой путь, даже ценой времени.

Есть решение Государственного суда. Никто не собирается административно закрывать храмы одним решением. Каждый случай будет проходить установленную законом судебную процедуру.

Государственный суд отдельно подчеркнул, что речь не идёт об ограничении свободы совести или права людей исповедовать свою религию.

Вопрос касается институциональной зависимости религиозной организации от структуры, руководство которой поддерживает агрессивную войну.

Украинские беженцы и борьба за прихожан

— После 2022 года в Эстонию приехало много украинцев. Видит ли государство риск того, что украинские беженцы могут стать объектом влияния структур Московского патриархата?

— Да, это понимают.

Исторически одним из центров украинской религиозной и культурной жизни в Эстонии стал Украинский культурный центр в Таллине, связанный с украинской греко-католической общиной.

Но после начала полномасштабной войны приехало большое количество православных украинцев, поэтому возник вопрос создания для них соответствующих церковных возможностей.

Эстонская православная церковь Константинопольского патриархата создала украинский приход при церкви Преображения в Таллинне. В некоторых других приходах также проходят богослужения на украинском или церковнославянском языках. Приглашаются украинские священнослужители.

Проблема скорее информационная.

В Таллине и особенно в Ида-Вирумаа (города Нарва, Силламяэ, Кохтла-Ярве) преобладание приходов, исторически связанных с Московским патриархатом (ЭПЦ), тотальное. Это связано с демографией региона и его близостью к границе с Россией. Человек, который недавно приехал и не особенно разбирается в церковных юрисдикциях, может просто пойти в ближайший православный храм, не понимая, к какой структуре тот относится.

Поэтому альтернативным украинским православным приходам, на мой взгляд, нужна большая информационная поддержка.

Но сама возможность выбора существует.

«Все понимают, что будут долгие судебные процессы»

— Сумеет ли государство выдержать давление? Когда запускается такой процесс, подключаются адвокаты, международные организации, лоббисты, начинаются многочисленные судебные процессы.

— Все прекрасно понимают, что процесс будет сложным и долгим.

Никто не сомневается, что некоторые приходы будут использовать все возможные судебные механизмы и пытаться судиться максимально долго.

Но именно поэтому этот путь и был выбран сознательно.

Задача состоит в том, чтобы, когда процедура будет пройдена, к ней было как можно меньше юридических вопросов.

Вероятно, дела могут дойти и до Европейского суда по правам человека. Но если вся процедура будет тщательно юридически выверена, государство рассчитывает, что сможет обосновать свои решения.

То есть здесь принцип такой: не действовать поспешно, а пройти весь правовой путь.

Анна Янсоне