На днях собрание епископов Грузии избрало нового патриарха.

Им стал местоблюститель престола, церковный деятель, удобный России и власти, Шио Муджири.

Для этой закавказской республики, которая пребывает на перекрестке Европы и Азии, выбор патриарха имеет особенное значение. Авторитет церкви тут для общества непререкаем. А само государство проживает тяжелейший период выбора, решая, частью какого цивилизационного пространства оно будет – евразийского (евразийство – одна из российских доктрин, нацеленная на духовное размежевание с Западом и единство с Россией) или европейского.

Этот геополитический выбор, где власть выступает за союз с Россией, сопровождается протестами активной части общества и сворачиванием свобод.

О церковной ситуации, роли церкви и новоизбранного патриарха для настоящего и будущего мы говорим с одним из самых авторитетных экспертов Грузии, доктором богословия, защищавшегося в Греции, Гочей Барнови.

ГРУЗИНСКАЯ ЦЕРКОВЬ БЫЛА И ОСТАЕТСЯ ПРОРОССИЙСКОЙ

– Гоча, Грузинская православная церковь для наблюдателей вне Грузии кажется и лояльной к власти, не поддерживающей протесты, и мягко пророссийской. Такой она была при предыдущем патриархе. Надо ли понимать, что этот курс продолжится итакой остается «идентичность»Грузинской церкви?

– Вы правильно заметили, что церковь в Грузии была пророссийской и остается пророссийской. И наша церковь, к сожалению, никогда не поддерживала ни прозападный курс предыдущего правительства (имеется ввиду период президентства Саакашвили – ред.), ни протесты последних лет против российских законов (под «российскими законами» в Грузии подразумевают инициативы правящей партии, которые копируют репрессивное законодательство РФ и направлены на ограничение демократических свобод, подавление гражданского общества и отказ от европейского курса –ред.), ни протестантов. Из ее уст не звучало даже простых заявлений: если не учитывать высказывания некоторых владык, которые отмечали, что такое обращение (подавление протестов – ред.) с гражданами Грузии незаконно. Но в целом церковь молчала и против власти никаких заявлений не делала.

Я думаю, что этот курс продолжится. Преемник Илии Второго учился в России, защищал там докторскую. Его отношение к протестам и к прозападному курсу Грузии всегда было одинаковым, он никогда не поддерживал мнение, что Грузия – страна с прозападным курсом, стремящаяся быть частью Европы, основанной на евангельских ценностях. Он почти девять лет был местоблюстителем и ни разу за это время не защищал прозападный курс грузинского народа.

–При том, что активное меньшинство – на улицах, в протестах…

–Некоторые владыки делали очень мягкие заявления как бы в поддержку протестующих. Не жесткие выступления против власти и не открытая поддержка протестующих, а скорее осторожные намеки. Однако если мы говорим о Синоде Грузинской церкви в целом, он всегда молчит и не выражает антироссийских позиций. Это особенно заметно во время предвыборных кампаний.

–Одним из маркеров курса церкви является вопрос признания автокефалии Украинской церкви. Надо полагать этот вопрос снова будет отложен?

– Перед интронизацией владыка Николай (Пачуашвили), который часто ездит в Россию и имеет там тесные связи, позволил себе критиковать процедуру и принципы избрания патриарха в Грузии. Но недавно он заявил, что если Грузинская церковь не признает автокефалию церкви Украины, то это потому, что украинские митрополиты и епископы якобы «недостаточно достойны». Это заявление стало шоком для многих.

НЫНЕШНЕГО ПАТРИАРХА НАЗНАЧИЛИ МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЕМ ПОСЛЕ ПРИЕЗДА В ТБИЛИСИ АЛФЕЕВА

Перед нашим интервью я смотрел интронизацию (интронизация – возведение на престол нового патриарха, как бы инаугурация церковных лиц – ред.). Сейчас во время молитвенного поминания глав церквей (обязательный момент литургии первого лица – вспомнить в молитвах других руководителей церквей – ред.) перечисление патриархов и митрополитов закончилось на поминании главы церкви Америки. Я думаю, так будет и дальше, потому что владыка Шио, нынешний патриарх Грузии, – это выбор России.

Еще девять лет назад Илия Второй собственноручно написал приказ о назначении Шио местоблюстителем. Это было сделано специально – чтобы никто не говорил, будто документ напечатали и просто поставили факсимиле подписи патриарха. Тогда уже говорили, что патриарх не был свободен в этом выборе. Шио до этого вообще не был особенно известен среди епископов и вдруг стал местоблюстителем.

За эти девять лет никто не может вспомнить ни одного его заявления в поддержку европейского курса Грузии. Наоборот, я вспоминаю нашу встречу в 2019 году. Тогда я много писал об Украинской церкви и критиковал Грузинский патриархат за отказ поддержать автокефалию Украины. Меня пригласили встретиться с Шио. На эту встречу он пришел со стопкой бумаг, по сути – тезисами с аргументами Российской церкви против автокефалии Украины. Я пытался объяснить, что Вселенский патриарх действует по каноническому праву, но они не согласились ни с одним моим аргументом.

Тогда я окончательно убедился, что Шио придерживается антиукраинской позиции и, став патриархом, продолжит именно такую линию.

Позже я писал статьи о том, что назначение местоблюстителя при жизни патриарха нарушает каноны православной церкви. По церковным правилам преемника должны выбирать епископы уже после смерти патриарха. Но никто не обратил на это внимания.

Перед назначением Шио в Грузию приезжал Илларион Алфеев, тогдашний глава внешних церковных связей РПЦ. У него была встреча с патриархом один на один. А уже через неделю появился приказ о назначении Шио местоблюстителем. Тогда многие всё поняли.

– В каком это было году?

– Когда патриарх написал этот указ – 23 ноября 2017 года. Уже с этого дня владыка Шио стал местоблюстителем, то есть фактически преемником. После этого мы начали писать об этом.

Потому что представьте: местоблюститель уже сам управляет церковью, сам проводит выборы и сам участвует в них. Даже если взять не церковную, а обычную политическую жизнь – невозможно представить, чтобы человек, организующий выборы в государстве, одновременно был кандидатом на этих выборах. Но именно это произошло у нас в церкви. Шио как местоблюститель проводил выборы и одновременно участвовал в них. Это уже настолько очевидно, что без комментариев.

ДУМАЮ, ЧТО ПОСЛЕ ВОЙНЫ ВЛИЯНИЕ РОССИИ ОСЛАБНЕТ И ГРУЗИНСКА ЦЕРКОВЬ НЕ СМОЖЕТ ТАК ОТКРЫТО ПРОВОДИТЬ ПРОРОССИЙСКУЮ ПОЛИТИКУ

– А как вы оцениваете результаты выборов патриарха? О чем говорят результаты голосования?

– Интересный факт: владыка Шио получил двадцать два голоса. Один – его собственный, значит фактически двадцать один. Остальные были против: шестнадцать голосов плюс воздержавшийся. Это показывает, что, несмотря на победу, его положение в церкви не такое уж сильное. Когда почти половина выступает против тебя, это значит, что в Синоде будут люди, способные сопротивляться его решениям.

Долгосрочные прогнозы сегодня едва ли возможны, но, если подумать… Многое в церковном поле определяется исходом войны России и Украины. Мы видим, что Украина в этой войне уверенно движется вперед. Мы видим, что мир становится однополярным, где доминирующей силой будет запад. И это, конечно, влияет и на состояние Грузинской церкви.

Я думаю, что после войны влияние России настолько ослабнет, что Грузинская церковь уже не сможет так открыто проводить пророссийскую политику и так активно помогать государству в реализации пророссийского курса. Сейчас церковь Грузии полностью согласна с правительством и прекрасно понимает, какое это правительство. То же самое касается и самой церкви. Пока они идут вместе и совпадают в своей пророссийской политике. Что будет через год или два – сказать трудно. Но я думаю, что, когда окончательно станет ясно, каким стал мир, изменится и политика Грузии и политика церкви.

Но в ближайшем будущем Грузинская церковь не признает автокефальную церковь Украины. И это очень плохо как для Грузии, так и для грузинского народа и Грузинской церкви. Тем более что мы хорошо знаем собственную историю и сами проходили путь получения автокефалии. Поэтому я всегда считал и писал, что именно Грузия должна была стать первой церковью после Константинополя, признавшей автокефалию Украины. Но, к сожалению, Грузинская церковь сейчас находится в таком положении.

– И насколько я читала, после смерти патриарха должно было быть опубликовано завещание патриарха, где тоже фигурировал Шио? Или нет?

— Нет. Правая рука патриарха, Александр Джагмаидзе, после смерти Илии заявил: не ищите никакого завещания, потому что его нет. Этот приказ о назначении местоблюстителя и есть фактическое завещание патриарха.

Но я хочу подчеркнуть как богослов: и назначение местоблюстителя при жизни патриарха, и подобное «завещание» – это неканонические документы. Ни в одной православной церкви такого нет. Каноны это запрещают.

После смерти или отставки патриарха синод выбирает временного местоблюстителя – обычно старшего по хиротонии. Он лишь временно управляет церковью и следит за честным проведением выборов.

Но если организатор выборов сам участвует в них – это уже нелогично.

И еще один важный момент: сразу после смерти патриарха появилось заявление главы СВР Нарышкина. Он говорил о том, что патриарх Варфоломей пытается вмешиваться во внутреннюю жизнь Грузинской церкви. Это показывает, насколько большой интерес России к Грузинской церкви.

А перед самими выборами патриарх Кирилл (Гундяев) прямо заявил, что надеется: Грузия выберет такого патриарха, который не будет проукраинским. Какие ещё нужны доказательства того, что Россия добивалась именно такого результата в Грузинской церкви?

Россия имеет огромное влияние в Грузии – и в политике, и в церковной среде. Хотя существовала альтернатива. Если бы епископы, не поддержавшие Шио, объединились вокруг владыки Исаи (Чантурии) – кандидата, которого больше всего опасались, – всё могло бы сложиться иначе.

–Это епископ, чья епархия в Цхенвали и находится в оккупации?

– Да. Но Исаю даже не допустили к участию в выборах. Формальным поводом стало отсутствие богословского диплома. И это парадоксально, потому что большинство грузинских епископов сами не имеют полноценного богословского образования. Если человека уже рукоположили в епископы, значит, он уже признан полноценным архиереем и имеет право участвовать в выборах патриарха.

Исая был очень авторитетной фигурой. Многие богословы и журналисты считали его главным кандидатом со стороны церковной оппозиции. Но Россия использовала все механизмы влияния, чтобы помешать. А правительство Грузии ей в этом помогало.

К сожалению, несмотря на формальную секулярность государства, Церковь и власть в Грузии практически слиты. При Шеварднадзе Церковь получала около двух миллионов лари в год. После 2008 года при Саакашвили сумма выросла до двадцати восьми миллионов. Сейчас речь идёт уже о пятидесяти, восьмидесяти, а по некоторым данным – и о ста шестидесяти миллионах.

Официально эти деньги якобы идут на образование, но церковные учебные заведения зачастую даже не имеют государственной аккредитации. Никто не понимает, куда уходят средства.

Кроме того, грузинские владыки постоянно ездят в Россию. И я убеждён, что им оказывают самые разные «формы поддержки». Поэтому и придерживаются пророссийской позиции.

Но дело не только в деньгах. Гораздо важнее – менталитет. У многих представителей церковной верхушки он глубоко пророссийский и антиевропейский. Хотя лечиться и жить они предпочитают именно в Европе, а не в России.

– Россия во многом оседлала правую повестку: традиционные ценности, защита христианства и так далее. Но как это сочетается с фактом оккупации грузинских земель, с отторжением епархий от церкви Грузии в пользу России? Как грузинское общество это воспринимает?

– Противоречие, конечно, есть. Мы часто сами удивляемся: что ещё Россия должна сделать, чтобы грузинская нация открыла глаза и начала сопротивляться?

В 2023–2024 годах и в начале 2025 года были большие протесты в Тбилиси и других городах. Но правительство приняло жёсткие меры против протестующих. Их избивали, калечили, оскорбляли.

После заявления премьер-министра Кобахидзе о прекращении переговоров по вступлению в Евросоюз протесты усилились, но реакция государства была очень жёсткой, и волна протестов постепенно пошла на спад. 

При этом церковь промолчала и никак не защитила своих граждан.

Сейчас людей штрафуют на пять тысяч лари даже за участие в протестах, за перекрытие дороги или за то, что они держат флаг Евросоюза, США или Британии.

Вот так постепенно протест подавляется.

При этом перед выборами представители власти открыто заявляли, что грузины должны извиняться перед абхазами, осетинами и русскими. В нормальной стране после таких заявлений человек не получил бы ни одного голоса. Но власть всё равно победила. Я считаю, что всё это было продиктовано Россией, потому что для России крайне важно сохранить нынешнее правительство и контроль над Церковью Грузии.

– Что привлекло ваше внимание на интронизации нового патриарха?

– Всё происходило очень быстро. Обычно интронизацию готовят неделю или десять дней, чтобы приехали гости из других церквей. А сейчас всё сделали стремительно.

Иностранных гостей почти не было. Думаю, это было сделано специально, чтобы как можно быстрее официально утвердить нового патриарха.

Мне кажется, что основные мероприятия и приглашения иностранных гостей будут приурочены к 17 мая – Дню святости семьи в Грузии. Там наверняка будут звучать выступления против Европы, в духе «традиционных ценностей».

Я не думаю, что Кирилл пока решится приехать в Грузию. Хотя если всё продолжится так, как сейчас, это уже не будет казаться невозможным.

– А что будет со священниками от условной оппозиции, которые поддерживали протесты?

– Пока ничего не происходит. Но если пророссийская политика будет усиливаться, думаю, давление на них тоже усилится.

У нас церковь и государство настолько слиты, что иногда невозможно понять, где заканчивается церковь и начинается власть.

Во время выборов кандидаты от власти обязательно ездили по епархиям вместе с местными епископами. Для большинства людей присутствие епископа означало: церковь поддерживает именно этого кандидата, значит, и верующие должны голосовать за него.

А когда приезжали кандидаты от оппозиции, церковь в этом участия не принимала.

Вот поэтому я и говорю: церковные и политические структуры в Грузии фактически срослись.

Хотя в Конституции написано, что Грузия – секулярное государство. Но это только на бумаге.

– Будет ли сохраняться диалог со Вселенским патриархатом?

–Роль Синода в Грузинской церкви сейчас минимальна. По сути, епископы очень зависимы от патриарха. По каноническому праву все епископы равны, а патриарх – лишь председатель Синода. Но в Грузии это не ощущается.

Сейчас епископ не может практически ничего сделать без согласования с патриархом. Поэтому я не думаю, что кто-то осмелится активно поддерживать диалог с Украинской церковью или признавать её автокефалию.

Со Вселенским патриархатом отношения, скорее всего, сохранятся, но они и сейчас минимальны. После визита Вселенского патриарха в 2012 году практически никаких серьёзных контактов не было.

Внешние связи Грузинской церкви сейчас почти на нуле.

– Церковь будет терять влияние среди активной части общества?

– Возможно. Сейчас на богослужениях людей всё ещё много, но уже не так, как раньше. Посмотрим, что будет дальше.

Я надеюсь, что изменения в мировой политике со временем заставят Грузинскую церковь признать автокефалию Украинской церкви.

Мы говорим в сложный момент для Грузии и ее церкви. Но верю, что придет время, когда Грузия вернется на путь демократизации и европейского пути. Когда власть будет чувствовать свой народ, а Церковь станет свободной и будет правильно вести свою паству.

Анна Янсоне